RUS
ENG

МОРЕАС Жан

14 августа 2017
27–30 июля 2017 г. в Гданьске (Польша) проходила IX конференция Европейской шекспировской исследовательской ассоциации «Шекспир и европейские театральные культуры: (ан)атомизация текста и сцены» (Shakespeare and European Theatrical Cultures: AnAtomizing Text and Stage). Ее участниками стали более 200 шекспироведов из большинства стран Европы, а также США, Индии, Китая, Чили, Саудовской Аравии. Конференция включала 3 пленарные лекции ведущих шекспироведов мира, 12 круглых столов (или, как теперь принято их называть, «панелей»), посвященных общей теме, которую по-разному раскрывали несколько дискутирующих участников, 17 семинаров и 5 практикумов (workshops).
РГНФ
Московский гуманитарный университет
Система исправления ошибок
БД «Русский Шекспир»
Жан Мореас
Жан Мореас

Мореас Жан (фр. Jean Moréas; настоящее имя — Иоаннис А. Пападиамантопулос) [15.04.1856, Афины — 30.03.1910, Сен-Манде, Париж] — французский поэт греческого происхождения, создатель термина «символизм», автор «Манифеста символизма» — одного из основных теоретических документов этого литературного направления.

Отец его был крупным юристом, занимался поэзией. Юноша рано начал писать. Благодаря гувернантке-француженке с детства знал французский язык. С 1882 г. жил в Париже. Здесь он опубликовал символистские сборники «Сирты» (1884), «Кантилены» (1886). В его поэзии очевидны черты декаданса.

В «Манифесте символизма» (1886) Мореасом была сформулирована эстетическая программа, охватывающая как вопросы содержания, так и вопросы формы символистских произведений. В этом документе существенную роль для аргументации положений символизма играет пример Шекспира, приведем довольно обширный фрагмент текста Мореаса, раскрывающий эту роль:

«Мы уже предложили название Символизм, ибо только оно способно правильно обозначить современную направленность творческого духа в искусстве. Это название можно сохранить.

В начале этой статьи уже говорилось о том, что развитию искусства присущ циклический характер, крайне осложненный дивергенцией; таким образом, чтобы выявить действительную преемственность новой школы, нужно было бы обратиться к известным поэмам Альфреда де Виньи, к Шекспиру, к мистикам и еще дальше. Эти вопросы потребовали бы тома комментариев; скажем все же, что Шарль Бодлер должен рассматриваться как подлинный предшественник современного движения; г-н Малларме открыл в нем ощущение таинственного и невыразимого; г-н Поль Верлен, к своей чести, разорвал жестокие путы стиха, которому чудесные персты г-на Теодора де Банвиля еще раньше придали гибкость. Однако Высшее Волшебство пока еще не достигло совершенства: упорный, ревностный труд будоражит новое пополнение.

Противница наставлений, декламации, фальшивой чувствительности, объективного описания символистская поэзия пытается одеть Идею в осязаемую форму, которая, однако, не была бы ее самоцелью, а, не переставая служить выражению Идеи, сохраняла бы подчиненное положение. Идея, в свою очередь, вовсе не должна показываться без роскошных одеяний внешних аналогий; ибо подлинный характер символического искусства состоит в том, чтобы никогда не доходить до познания Идеи-в-себе. Таким образом, в этом искусстве картины природы, поступки людей, все конкретные явления не могли бы выступать сами по себе: здесь это осязаемые оболочки, имеющие целью выявить свое скрытое родство с первичными Идеями.

Обвинение в непонятности, необдуманно брошенное такой эстетике читателями, не содержит ничего удивительного. Но что делать? Не обвинялись ли в двусмысленности «Пифийские оды» Пиндара, «Гамлет» Шекспира, «Новая жизнь» Данте, «Второй Фауст» Гете, «Искушение святого Антония» Флобера?

Для ясного толкования своего синтеза Символизму нужен стиль первозданный и сложный: нетронутые слова, волнообразное чередование периодов, наполненные значением плеоназмы, загадочные эллипсисы, неопределенный анаколуф, всякий смелый и многообразный троп — наконец, хороший язык — тот, который сложился раньше всяких Вожла и Буало-Депрео, язык Франсуа Рабле и Филиппа де Коммина, Вийона, Рютбёфа.

РИТМ: обновленная старинная метрика; искусно организованный беспорядок; рифма блестящая и чеканная, как щит из золота и бронзы, рядом с затемненной аморфной рифмой; александрийский стих с частыми и нефиксированными остановками, обращение к свободному размеру». (Перевод Вл. А. Лукова)

«Манифест» принес Мореасу широкую известность. Он способствовал декадентскому перерождению символизма в 1880-х гг. В этом же ключе Мореас трактовал творчество Шекспира.


Лит.: Обломиевский Д. Д. Французский символизм. М., 1973.

Вл. А. Луков

ИзображениеFilozof.net


Назад