RUS
ENG

МАКЛЮЭН Герберт Маршалл

15 июля 2017
Всем художникам, любителям комиксов и иллюстраторам! Приглашаем принять участие во II Международном шекспировском конкурсе графики (2nd International Graphic Shakespeare Competition).
РГНФ
Московский гуманитарный университет
Система исправления ошибок
БД «Русский Шекспир»
 Герберт Маршалл Маклюэн
Герберт Маршалл Маклюэн
Маршалл Маклюэн
в начале 1970-х

Маклюэн Герберт Маршалл (McLuhan Herbert Marshall) (21.07.1911, Эдмонтон, Канада — 31.12.1980, Торонто, Канада) — канадский философ, социолог, филолог, профессор английской литературы (докт. дис. о творчестве современника Шекспира Т. Нэша, 1942). С 1952 г. профессор колледжа Св. Михаила в университете Торонто, где в 1963 г. возглавил Центр культуры и технологии (основные направления исследования: влияние информационных технологий на человеческую психику и общество). С начала 1960-х годов большую известность получают его культурологические концепции, возвещающие определяющую роль коммуникационных технологий (прежде всего телевидения) в становлении и развитии массового общества.

В работе «Галактика Гутенберга» (The Gutenberg Galaxy, 1962, премия правительства Канады) изложена концепция смены технологий коммуникации как двигателя исторического прогресса и основы социальной организации. Создание письменности, по Маклюэну, в конечном счете привело к наступлению эпохи абсолютной власти визуализации. Грамотность породила расщепление личности, утерю организующей роли трайбализма, деколлективизацию. Книгопечатание способствовало упорядочению и стабилизации языков и, сделав нацию однородной, способствовала развитию индивидуализма. Новая электронная галактика проникает в «галактику Гутенберга», в результате чего привычные для человека установки приобретают форму гротеска, а знакомые социальные институты становятся для него угрозой. Новая электронная взаимозависимость возвращает мир к ситуации глобальной деревни.

В аргументации концепции Маклюэн многократно обращается к шекспировскому творчеству, находя в нем свидетельства в пользу утверждения об определяющей роли смены коммуникативных стратегий и средств в общественном и индивидуальном развитии. Одновременно в этом специфическом аспекте анализа он делает ряд важных наблюдений относительно смыслов, вкладываемых Шекспиром в образы своих произведений.

Наиболее обстоятельно проанализирован в этом ключе «Король Лир», которому специально посвящены три обширных фрагмента в начальной части «Галактики Гутенберга».

Характеризуя план раздела королевства, оглашенный Лиром, Маклюэн подчеркивает: «Когда Король Лир раскрывает свою “темную цель” разделить на части королевство, то тем самым он высказывает в политическом отношении дерзкое и авангардноедля начала семнадцатого столетия намерение... Лир предлагает в высшей степени современную идею делегирования власти центром периферии. Зрители елизаветинской эпохи должны были сразу распознать в этой “темной цели” левый макиавеллизм. В начале семнадцатого века новые формы власти и организации, вызывавшие споры на протяжении предыдущего столетия, стали ощущаться во всех сферах общественной и частной жизни. “Король Лир” представляет новую стратегию культуры и власти в плане ее воздействия на государство, семью и психологию индивида...» (Мак-Люэн, 2003: 16).

Соответственно веяниям времени представлена и трактовка образов Эдмунда, Гонерильи и Реганы: «Эдмунд подан как сила природы, эксцентричная по отношению к человеческому опыту как таковому и к “проклятью предрассудков”. Он — активный участник процесса фрагментации человеческих институтов. Великим фрагментатором является и сам Лир с его вдохновенной идеей установления конституционной монархии путем делегирования власти. Намеченный им для себя план ведет к специализации... Уловив его замысел, Гонерилья и Регана наперебой соревнуются в выражении дочерней преданности. Лир сам вносит раскол между ними, настаивая на вызывающем рознь соревновании в красноречии... Индивидуализм и конкуренция стали настоящим скандалом для общества, долгое время носившего наряд корпоративных и коллективных ценностей. Хорошо известно, какую роль в установлении новых культурных образцов сыграло книгопечатание. Но естественным следствием специализирующего влияния новых форм знания среди прочих было то, что все проявления власти приняли характер ярко выраженного централизма. В то время как феодальная монархия носила инклюзивный характер, ибо король, по сути, включал в себя всех своих подданных, ренессансный герцог стремился к тому, чтобы стать эксклюзивным центром власти, окруженным своими самостоятельными подданными. Результатом такого централизма, который сам зависел от улучшения путей и торговли, стали обычай делегировать власть и функциональная специализация различных областей и индивидов. В “Короле Лире”, как и в других пьесах, Шекспир демонстрирует безошибочное предвидение социальных и индивидуальных последствий постепенного обнажения атрибутов и функций во имя скорости, точности и укрепления власти» (Там же. С. 17–18).

Для концепции Маклюэна существенна тема визуализации, которую он акцентирует и в своей трактовке «Короля Лира», где тема слепоты дает ему большой простор для интерпретации: «Обнажение самих человеческих чувств как таковых будет одной из тем этой пьесы. Отделение зрения от других чувств уже проявилось в словах Лира о его “темной цели” и в том, что он полагается лишь на визуальную карту. И если Гонерилья готова лишиться зрения в качестве выражения преданности, то Регана... готова лишиться всех человеческих чувств, пока с ней пребывает любовь Лира... Разрушение пропорционального соотношения между умами (или чувствами), людьми и их функциями — вот основная тема позднего Шекспира» (Там же. С. 19). С учетом этого Маклюэн противопоставляет Корделию и ее сестер: «Ее рациональная цельность — прямая противоположность специализации ее сестер. Ей неведома фиксированная точка зрения, опираясь на которую она могла бы излить поток своего красноречия. Напротив, ее сестры в силу присущей им фрагментации чувств и стремления к точному расчету чутко улавливают требования момента. Подобно Лиру, они движимы авангардными макиавеллевскими убеждениями, что заставляет их в каждой ситуации действовать “по науке”. Они решительны и свободны не только от “духовного начала чувства”, но и от его морального аналога — “совести”. Ведь именно этот рациональный посредник между человеческими мотивами “всех нас превращает в трусов”. И Корделия ведет себя, как трус, ибо она отягощена многочисленными сложностями, источником которых являются ее совесть, ее разум и ее роль» (Там же. С. 20).

По мнению Маклюэна, «Король Лир” — рабочая модель процесса обнажения личности, посредством которого люди переходят из мира ролей в мир должностей: “Король Лир” — своего рода запутанная история болезни людей, которые перемещают себя из мира ролей в новый мир должностей. Это процесс постепенного обнажения, который не происходит рывком, разве что в художественном сознании. Но Шекспир видел то, что в его время стало уже свершившимся фактом. Он говорил не о будущем. Однако старый мир ролей еще медлил уходить, подобно призраку, так же, как спустя столетие эры электричества Запад все еще ощущает присутствие таких старых ценностей, как письменность, приватность и обособленность индивида» (Там же. С. 20–21).

Кент, Эдгар и Корделия, согласно интерпретации Маклюэна, «феодальны» со своей беззаветной преданностью, и это естественно, поскольку в пределах своей роли «они не исполняют никаких делегированных полномочий. Они суть автономные центры» (Там же. С. 21). Но такая модель отношений в эпоху Возрождения уже в прошлом, она «уступает место континуальным, линейным и унифицированным последовательностям как применительно к пространству и времени, так и применительно к личным отношениям» (Там же. С. 21), что подмечено Шекспиром (Маклюэн показывает это, цитируя пьесу «Троил и Крессида», III, сц. 3). Общий вывод канадского социолога: «Идея гомогенной сегментации людей, отношений и функций могла появиться лишь в шестнадцатом столетии как свидетельство распада всех уз между чувством и разумом. “Король Лир” представляет собой полную картину переживания смены средневекового восприятия пространства и времени ренессансным, перехода от инклюзивного восприятия мира к эксклюзивному» (Там же. С. 21).

Маклюэн в третьем из фрагментов «Галактики Гутенберга», специально посвященном «Королю Лиру», непосредственно обращается к теме визуального восприятия и подчеркивает первенство и даже уникальность Шекспира в создании образца трехмерной вербальной перспективы в литературе: речь идет о сцене из «Короля Лира» (IV, 6), в которой Эдгар пытается заставить слепого Глостера поверить в то, что стоят на краю пропасти. Маклюэн связывает возникшую у Глостера способность визуализации с тем, что его слепота отделила зрение от других его чувств. «И именно намеренная изоляция зрения дарует человеку иллюзию трехмерности, как это становится очевидным у Шекспира... Шекспир здесь помещает пять плоских двухмерных экранов один за другим. Они следуют друг за другом, так сказать, по диагонали и создают перспективность видения с неподвижной точки. Он отлично сознает, что диспозиция, связанная с такого рода иллюзионизмом, возникает вследствие обособления чувств» (Там же. С. 22–24).

По Маклюэну, «“Король Лир”— разновидность средневековой проповеди или индуктивного рассуждения, показывающего безумие и бедственность новой ренессансной деятельной жизни. Шекспир подробно разъясняет, что сам принцип действияозначает раскол социальной деятельности и частного чувства жизни на специализированные сегменты... Макиавеллевское абстрагирование личной власти от социальной матрицы можно сравнить с гораздо более древним абстрагированием колеса от животной формы. Такая абстракция позволяет значительно ускорить движение. Но в шекспировско-сервантесовском видении присутствует понимание тщетности такого движения и такого действия, основанного на фрагментации и специализации» (Там же. С. 25).

К имени Шекспира Маклюэн неоднократно обращается и в других фрагментах книги, один из которых обозначен так: «Печатный пресс был поначалу всеми, кроме Шекспира, ошибочно принят за машину бессмертия» (в этом утверждении Маклюэн опирается на предисловие к «Троилу и Крессиде». Там же. С. 297–302).

Интерес к шекспировским прозрениям при изучении феноменов масс-медиа проглядывает и в других работах Маклюэна. Так, в книге «Понимание медиа» (Understanding Media: The Extensions of Man, 1964) он утверждал: «Полное и исчерпывающее руководство по изучению расширений человека можно было бы составить из фрагментов произведений Шекспира», отмечая «телевизионность» «Ромео и Джульетты», предвосхищение в «Отелло» преображающих возможностей новых средств коммуникации, психологическое и социальное изучение коммуникации в «Троиле и Крессиде» (Маклюен, 2003: 12).


Лит.: Мак-Люэн Г. М. Галактика Гутенберга : Сотворение человека печатной культуры : пер. с англ. А. Юдина. — Киев: Ника Центр, 2003. — 432 с.; Маклюен М. Понимание Медиа: Внешние расширения человека: Пер. с англ. — Москва — Жуковский: Канон-Пресс-Ц; Кучково поле, 2003. — 464 с.

Фото: Википедия

Вал. А. Луков


Назад